Скачать документ:

  Word 2007, 56.71 кбайт

  Word 2003, 117.50 кбайт

  Adobe PDF, 429.56 кбайт

Военнослужащим обеих воевавших сторон выдавались медальоны или личные опознавательные знаки, по которым похоронные команды и штабы должны были определять биографические данные военнослужащего и его принадлежность к определённой войсковой единице.

С нашей стороны использовались металлические, деревянные, эбонитовые капсулы с бумажными вкладышами, которые назывались медальонами.

В армии Страны Советов медальоны впервые были введены Приказом Реввоенсовета Союза ССР № 856 от 14 августа 1925 г. «О введении в действие «Инструкции по использованию медальонов с личными сведениями о военнослужащих РККА и РКВМФ». Приказ вводил на довольствие армии и флота комплект из складной на петельках металлической коробочки размером 50 × 33 х 4 мм с ушком, пергаментного листка для заполнения его личными сведениями и тесьмы для постоянного ношения на груди.

Пергаментный вкладыш, отпечатанный в типографии, имел чрезвычайно малые по размеру графы и потому в такой вкладыш можно было записать только самое важное: фамилию, сокращенно — имя, отчество, год рождения, военкомат призыва, область (республику), город (район), село (деревню), воинское звание. Образец вкладыша дан в Приложении 1. Что касается качества самой бумаги, то в реальности в большинстве случаев даже намека на пергамент не обнаруживалось, т.к. вкладыши печатали на самой простой, часто газетной, бумаге.

В подавляющем большинстве случаев эти медальоны не обеспечивали герметичной упаковки вкладыша, и потому сохраняемость его является ничтожной. В 1937 г. данный вид медальонов был снят с довольствия армии в связи с политическими процессами 30-х гг. (Приказ № 856 был подписан «врагом народа»). Однако, иногда его можно встретить на поле боя при останках воинов, но это редчайший случай. Должен сказать, что имеются прецеденты находок в эбонитовых капсулах образца марта 1941 г. бланков вкладышей медальонов образца 1925 г. В моей практике таких находок две, обе в Лоухском районе Карелии, где в июне-сентябре 1941 г. сражался 242 сп 104 сд. По всей видимости, кадровый состав этой дивизии имел на довольствии именно этот тип бланков вкладышей.

Еще одним видом металлических «смертников» являлись изготовленные из медных или латунных трубок цилиндры с резьбой или без неё и крышкой (заглушкой). Имелась разновидность металлической капсулы с пазом на трубке и выступом на крышке: после надевания крышки на трубку поворотом крышки она фиксировалась на трубке за счет входа выступа в паз.

Весьма часто роль таких медальонов играли пустые патронные гильзы. Наибольшую «популярность» среди них имели гильзы от револьверов системы «Наган», винтовки Мосина («трехлинейки»), а также от немецкого карабина 98к и даже от советского пистолета ТТ. Револьверные и немецкие карабинные гильзы, как менее обиходные для простых советских солдат, специально использовались ими для того, чтобы похоронной команде было легче быстро отыскать среди вещей и боеприпасов погибшего воина искомый «смертник». При отсутствии таких гильз пехотинец разряжал 7,62-мм патрон винтовки Мосина и вкладывал туда записку. Автоматчики, разведчики, десантники, лыжники, вооруженные пистолет-пулеметами систем Г. С. Шпагина и А.И.Судаева, часто использовали гильзы патронов ТТ.

В качестве заглушек гильз для предотвращения попадания влаги бойцами использовались следующие предметы:

У патронов ТТ для заглушки воины применяли либо деревянную пробку, либо вторую гильзу ТТ. В последнем случае вкладыш укладывали внутрь обеих гильз и плотно сдвигали их друг к другу. В нашей поисковой экспедиции был случай находки такого медальона в Карелии, причем сохранность вкладыша, подверженного действию влаги и продуктов распада останков человека, оказалась удивительно высокой.

При эксгумации останков воина следует весьма тщательно осматривать все металлические гильзы и трубки, попадающиеся в процессе работы. Кто знает, какой из них солдат доверил свою судьбу быть опознанным, тем более через 60 с лишним лет после смерти! Необходимо проверить каждый подобный предмет, а все подозрительные передать с соблюдением необходимых предосторожностей руководителю работ для последующего исследования. Порядок осуществления этих действий описан ниже в этой же главе.

На одной важной для поиска детали я должен акцентировать внимание коллег: когда в гильзу нештатно вставлена пуля наоборот, или карандаш грифелем внутрь, или сохранилась деревянная пробка, то такую гильзу с бумажной начинкой «словить» несколько легче, чем гильзу, роль заглушки в которой когда-то играла сама бумага вкладыша. И если эта выступающая часть вкладыша сгнила в грунте, то в отверстии гильзы могут оказаться лишь жалкие остатки этой части, которые очень легко пропустить при эксгумации, а то и их не останется. Такой медальон легко пропустить. Поэтому подобным гильзам нужно уделять самое пристальное внимание.

Вкладыш такого медальона, как правило, нестандартный, изготовленный из первого попавшегося клочка бумаги, подчас оберточной. Текст в нем обычно размашистый, с широкими пробелами, т.к. не регламентирован типографскими строчками. Поэтому свернутый вкладыш не помещается внутрь гильзы. При находке такой гильзы с бумажной пробкой остается лишь Бога молить о том, чтобы внутри вкладыша текст записей был расположен так, чтобы наружу из гильзы выступали только края этой бумаги, а не ее центральная часть, иначе вероятность максимально полного прочтения сведений и установления данных солдата снижается радикально. Имеют место и факты металлизирования внешнего слоя бумаги от материала гильзы, и пропитывания металлической суспензией слоев вкладыша, отчего их иногда почти невозможно разделить.

Статистика личной поисковой практики свидетельствует о том, что, как ни странно, вкладыши в патронных гильзах сохраняются лучше, чем вкладыши в завинчивающихся эбонитовых капсулах, даже если часть бумаги выступала за пределы гильзы. Пример, один из многих: в 1998 г. в Карелии нами был найден боец-пулеметчик 23 гв.сд, у которого оказались два медальона — стандартный эбонитовый и металлический в гильзе от патрона к винтовке Мосина. Эбонитовый медальон был очень плотно завернут, у гильзы роль пробки играла бумага вкладыша. Вкладыш эбонитового медальона сгнил, от него осталась кашица, не поддающаяся расслоению, а вкладыш в гильзе сохранился отменно. Этим воином оказался Филипп Ефремович Мухопад, украинский парень из Сумской области.

И таких же примеров в каждом поисковом объединении немало. Если хотя бы половина бойцов на всякий случай использовала такой простой способ сохранения своих именных данных, то среди поднятых солдат, безусловно, имен было бы определено больше.

Деревянные капсулы вытачивались из разных пород дерева без пропитки в виде составного пенальчика из трубки и крышки в условиях, когда наладить производство эбонитовых капсул и снабжение ими частей Действующей Армии в условиях начавшейся войны было невозможно. Они, увы, хорошо пропускали влагу через корпус и целости вкладыша также не обеспечивали. Изготавливали их как на небольших заводах и фабриках, так и в мелких мастерских и артелях.

Приказом НКО № 138 от 15 марта 1941 г. было введено в действие «Положение о персональном учете потерь и погребении погибшего личного состава Красной Армии в военное время» (в дальнейшем Положение), которое действовало всю войну. Им был введен новый тип медальона.

Медальон состоял из черной эбонитовой шестигранной капсулы с резьбой, навинчивающейся на нее эбонитовой крышки и двойного бумажного вкладыша. Размеры стандартных капсул таковы: длина (с завинченной крышкой) — 50 мм, ширина (наибольшая по граням) — 14 мм, внутренний диаметр — 8 мм.

Особых слов заслуживают медальоны, изготовленные в блокадном Ленинграде, так называемые «блокадники». Они изготавливались промышленностью осажденного города в связи с отсутствием поставок из центра из имевшегося темного серо-зеленого эбонита круглой, нешестигранной, формы. В архиве автором обнаружены некоторые документы, характеризующие состояние дел со снабжением фронта медальонами и особенности их производства в условиях надвигающейся блокадной зимы (ЦАМО, ф.217, оп.1244, д.39, лл.94, 103).

Установлено, что командиры соединений и отдельных частей не организовали систематический контроль в штабах и частях за выполнение Приказа НКО № 138 1941 г., в результате у большинства убитых и раненых бойцов и командиров отсутствуют медальоны, что лишает возможности установить их личность.

Командующий войсками фронта приказал:

Аналогичная непростая ситуация с производством медальонов имела место по всей стране в первую военную зиму, оттого и не хватало их в войсках. Прибавьте сюда нераспорядительность некоторых снабженцев, задержки эшелонов с грузом в пути (ведь не боеприпасы везут), нехватку исходных материалов и станет понятно, почему так мало было у солдат медальонов и почему пришлось вытачивать их из дерева или использовать патронные гильзы.

Для ясного понимания некоторых принципиальных вопросов использования медальонов рассмотрим и прокомментируем сведения о них из раздела III Положения («Русский архив: Великая Отечественная: Приказы народного комиссара обороны СССР», т.13 (2-1), М., «Терра», 1994, с.260):

Вот уж чего-чего, а именно сообщений из тех частей, чьим распоряжением производилась очистка поля боя, если найденный боец оказывался не из этой части, а из соседней (не говоря про другую армию или фронт), не дождались родственники десятков и сотен тысяч семей воинов.

То же можно сказать и об умерших в пути и не доехавших живыми до лечебного учреждения бойцах. Сплошь и рядом в книгах погребения госпиталей и медсанбатов имеются записи: «Доставлен трупом, установить личность не представилось возможности». И все из-за того, что у человека не оказывалось ни паспорта, изъятого при призыве, ни медальона, так и не выданного на сборном пункте или в запасном полку, ни красноармейской книжки, окончательное введение которой состоялось только к осени 1942 г. Формирование транспорта с ранеными на передовой производилось, как правило, в условиях фронтовой опасности и неразберихи, и потому весьма часто начальник транспорта не имел точных именных сведений по каждому вверенному ему еще живым бойцу.

А сколько тысяч воинов снято умершими от ран в пути следования с санитарных поездов и санлетучек и передано на станциях и полустанках их военным комендантам, местным жителям и железнодорожникам подчас без сопровождения трупов списком по установленной форме и при отсутствии медальонов. Их хоронили неподалеку, а иной раз и прямо на территории станции безымянными, без фиксации факта захоронения в городском, поселковом или сельском совете, без донесения комендантом станции именных данных воинов по инстанции в штаб военного округа или фронта.

Разве можно сосчитать количество воинов, погибших на железнодорожных станциях или на перегонах во время бомбежек авиации противника, когда воинский эшелон с личным составом оказывался без достаточного зенитного прикрытия. У следующей на фронт дивизии (бригады) всегда имелся жесткий график прохождения по железной дороге, и в случае нанесения ударов самолетами противника по станции или эшелону после восстановления пути и порядка составы немедленно отправлялись в дальнейший путь. Все погибшие при бомбежке бойцы хоронились тут же, у железнодорожной насыпи или на ближайшем местном кладбище, наспех, без оформления факта захоронения, оставляя разве что маленький безымянный обелиск со звездой, если успевали сделать его. И опять происходило обезличивание захороненных воинов ввиду отсутствия хоть каких-нибудь документов, удостоверяющих личность. Пример: во время следования на фронт 2-й сд из Архангельска 29 марта 1942 г. на станции Бологое один из эшелонов этой дивизии подвергся бомбардировке; погиб 41 человек из 261 сп; все они были похоронены в г.Бологое; родственникам из штаба полка своевременно были отправлены извещения о гибели; я специально проверял факт учета воинов путем посылки соответствующего запроса в Бологое на имя военного комиссара и вот результат — на учете в тамошнем объединенном военкомате ни один человек из погибших 29 марта 1942 г. не состоит!

И ведь что примечательно. Даже если начальник транспорта, эшелона, старший команды, командир части, следующей на фронт, имели именные данные выбывших в пути следования воинов, то по прибытии к месту назначения, отчитываясь об убыли личного состава, в своих рапортах, актах и донесениях они часто приводили цифровые данные убыли, объясняли причины потери личного состава, но не всегда доносили по инстанции именные данные выбывших бойцов по установленной Положением от 15 марта 1941 г. форме. Вот как порою «создавались» пропавшие без вести.

Рассмотрим структуру вкладыша медальона, введенного Положением. В него вносились:

В некоторых бланках отсутствовала графа военкомата призыва. Это связано, видимо, с ошибкой в типографии, исполнявшей заказ на печать бланков. Таких вкладышей было немало на Карельском фронте. Образцы разных бланков, в т.ч. нестандартных самодельных, приведены в Приложениях 2, 3, 4.

Как сказано в пункте 28 Положения, вкладыши должны были выдаваться в двух экземплярах: один был предназначен для похоронной команды, которая изымала его для доставки в штаб части и последующего учета и сообщения близким о гибели солдата, другой оставался при нем в капсуле и погребался, если, конечно, медальон имелся. В реальности бойцы получали чаще одинарные экземпляры бланков, нежели двойные, из-за их нехватки у интендантов.

Типографии не успевали печатать бланки в соответствии с Положением, и потому иногда при останках бойцов в эбонитовых капсулах можно встретить бланки старого образца, те, что были предназначены для закладки в металлический медальон образца 1925 г., или нестандартные самодельные одинарные записки (их особенности описаны выше). И если на бланках 1941 г., введенных Положением, при наличии размытости или порчи данных в первой из половин вкладыша все же остается надежда прочесть их во второй, то старый образец бланка 1925 г. такой возможности не дает.

Иногда штабы частей практиковали выдачу заменителей стандартных бланков: писарь части аккуратным почерком исписывал стопку узких полосок бумаги, где на каждый листок вносил те самые графы, что было положено иметь на стандартном бланке. Боец далее записывал своей рукой химическим карандашом сведения о себе. Поэтому почерки в бланке могут не совпадать. Частым делом являлось и составление писарями своей рукой, со слов солдата или данных поступивших списков, всего текста медальона. Кроме того, чернила, выполненные на растительной, а не химической основе, имели обыкновение вымываться влагой, проникавшей в капсулу, и если химический карандаш оставался хотя бы и в размытом виде, то нанесенные писарем графы исчезали. И такое бывает у поисковых находок.

Влага же проникает в капсулу в связи с тем, что полной герметичности в обводненной почве не обнаруживает и эбонитовый медальон. Как ты ни закручивай его крышку, хоть зубами, хоть пассатижами, а все равно в 95 % случаев, даже если боец и его медальон лежали на сухом месте, вода все равно проникает внутрь капсулы.

Вся беда советского солдата заключалась в том, что помимо выдачи упомянутых некачественных медальонов при формировании частей сам факт их выдачи был нечастым делом, особенно с осени 1941 г. Великое множество солдат шло в бой и гибло без «смертника» в кармане, не оставляя себе и своим родственникам надежды быть опознанными впоследствии.

Более того, даже те, кому медальоны всё-таки бывали вручены, чаще всего попросту не заполняли узкую полоску вкладыша подробными данными о себе, суеверно считая: «Заполню — убьют!» Одни в капсуле хранили иголки, другие — спички, третьи за отсутствием бумаги пускали вкладыш на самокрутку. Однако, смерть косила людей без разбора, всех подряд, — правых и виноватых, заполнивших и не заполнивших вкладыши, не взирая на должности, звания и суеверия.

В 1998 г. в районе урочища Гайтолово Кировского (бывшего Мгинского) района Ленинградской области в цепи 850 бойцов 314 сд был найден воин с медальоном, в котором, кроме бланка медальона, оказалась фотография его жены. На обороте фотографии была следующая надпись:

«На долгую память супругу Федюше от жены Ольги Шамбаровой. 9.08.42. Москва.»

Сам бланк медальона не читался, но лишь благодаря надписи на фотографии по списку потерь 314 сд были установлены полные данные бойца Федора Федоровича Шамбарова, 1914 г.р., жителя Ленинграда.

При находке любого вида медальона или подозрительного на медальон предмета (гильзы, трубки, капсулы) настоятельно прошу всех поисковиков и просто любопытных людей руководствоваться следующим: НЕ ВСКРЫВАЙТЕ ЕГО НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ!

В зависимости от имеющихся возможностей нужно поступать так:

Второй способ, на мой взгляд, мало приемлем для медальонов в металлических гильзах или трубках, для них лучше использовать первый способ. Пример: в Карелии в августе 2001 г. в последний день экспедиции на весьма отдаленном глухом болоте были обнаружены останки бойца, при котором оказался подозрительный на медальон предмет — патронная гильза с остатками деревянной пробки; гильзу положили в комок грунта, в котором она была найдена, поместили в несколько слоев полиэтилена и замотали все это скотчем; волею судьбы пакет пролежал целый год, прежде чем о нем вспомнили; летом 2002 г. пакет был развернут, из него извлечена гильза, вытащены остатки деревянной пробки и вслед за ними — бумажная записка, которая сохранилась самым благоприятным образом; она была заполнена на двух языках — русском и на обороте на персидском (в русской транскрипции); владельцем медальона оказался Хидиров Али-Магомед Гасанбекович, красноармеец 80-й отдельной морской стрелковой бригады, уроженец Азербайджана, погибший 6 мая 1942 г. Ненароком произошел эксперимент по проверке степени сохранности вкладыша при хранении его в образце грунта в течение целого года, который свидетельствует о приемлемости этого способа сохранения медальонов до экспертизы.

Еще раз хочу обратиться к нашим многочисленным молодым коллегам. Не торопитесь разворачивать на месте находки эбонитовую капсулу или расковыривать ножом остатки деревянной пробки в гильзе, или вытаскивать бумажную пробку из гильзы прямо на раскопе, дабы убедиться на месте — есть вкладыш или нет. Даже если его нет — это не оправдание таким действиям. А если он есть? Представьте: 60 с лишним лет капсула лежала в грунте при ничтожнейшем доступе воздуха или вообще без него, вы нашли ее, открываете крышку или вынимаете пробку — и запускаете внутрь губительный для старой мокрой бумаги воздух. Вслед за этим сразу начинается процесс окисления материала. В нашей практике в 1995 г. было два грустных случая, раз и навсегда остановившие торопливость при находке медальона, а именно когда на раскопе капсулы были вскрыты, весь личный состав убедился в том, что в них были вкладыши в нормальном состоянии, хорошо просматривались слои бумаги, а через 3 часа после этого вскрытия и выноса медальона в расположение лагеря не в комке грунта и не в бутылке с водой, а в кармане, от вкладышей внутри капсул осталась кашистая масса, непригодная для разворота. Медальоны стухли, как говорят поисковики. Кислород воздуха и тряска при доставке «сделали» свое негативное дело, записки были утрачены. Только после этого всех участников работ основательно проняло, только после этого коллеги стали аккуратно паковать находки в пакеты с грунтом, не вскрывая их на раскопе.

Как разворачивать вкладыши медальонов? Для начала я должен сказать еще несколько слов предостережения для наших молодых коллег. Поверьте, лучше несколько раз внимательно посмотреть как это делается и только затем обязательно под контролем специалиста попытаться это сделать самому, чем брать на себя грех порчи вкладыша. Потом сами себе долго не сможете простить своей оплошности, особенно если самоуверенность была порождена, к примеру, соседством дамы, перед которой хотелось показать свои способности. Ведь тем самым вы, именно вы, и никто другой, убьете солдата во второй раз и теперь окончательно. Так считается среди поисковиков. Не рвите последнюю ниточку, не берите грех на душу!

Итак, о разворачивании вкладышей медальонов. Казалось бы, несложный процесс, но он имеет свои разновидности. Первая из них применяется в том случае, когда вкладыш сохранился хорошо, вторая — во всех остальных (предложена С. С. Котилевским). Обе приведены ниже.

Ниже воспроизведены выдержки из статьи известного исследователя германских вооруженных сил нашего коллеги Константина Степанчикова (г.Москва) «Латунная бирка под „Железным крестом“ (Личные знаки военнослужащих германской армии)», опубликованной в журнале «Калашников» в № 5 за 2000 год (сс.44-49):

«… 29 апреля 1869 г. военное министерство Пруссии издало объемное распоряжение о санитарной службе армии на войне, в котором § 110 обязывал каждого солдата носить на голом теле под униформой на шнуре жестяной знак с указанием части и номера владельца знака в списках части…».

Из книги генерала-врача Ф. Лоэффлера «Прусская военно-медицинская служба и ее реформа», в которой он усиленно рекомендовал введение в армии обязательного ношения солдатами и офицерами жестяного опознавательного знака, повешенного на шнуре на шею, было позаимствовано и первое официальное название этого кусочка жести — «рекогносцирующий знак» (Recognoscierungsmarke).

«Он имел прямоугольную форму со слегка закругленными углами, у верхней кромки были пробиты два отверстия для шнура. Набивать информацию на знак полагалось самому владельцу, но на практике для единообразия надписей очень часто это поручение давалось в подразделениях местным «умельцам»…

Появление 10 января 1878 г. в немецкой армии нового военно-медицинского устава привнесло в личные знаки два нововведения, которые сохраняются у них до сих пор. Во-первых, позаимствованное из французской военной лексики и труднопроизносимое название «рекогносцирующий знак» заменили на более понятное немцам сочетание «опознавательный знак» (Erkennungsmarke, сокращенно EM). Во-вторых, внешняя форма знака была изменена с прямоугольной на овальную, какой она сохранилась позже и в рейхсвере, и в вермахте, и в бундесвере…

В конце июля 1915 г. был установлен единый размер личного знака, сохранявшийся до 1945 г. — 70 × 50 мм…

16 сентября 1917 г. последовало новое указание: надписи на личных знаках дублировать на верхней и нижней половинках, которые для облегчения разлома знака пополам следует разграничить друг от друга пробивкой трех узких прорезей по длинной оси овала. Материалом для изготовления личных знаков образца 1915 г. был цинковый сплав, а в конце первой мировой войны появились и первые экземпляры из дюралюминия. Носить личный знак полагалось на шнуре длиной 80 см… Однако на практике многие солдаты носили свои личные знаки или в левом внутреннем кармане куртки, или на подтяжках, или в специальном нагрудном кожаном кошельке вместе с нательными крестиками, талисманами, медальонами, монетами и другими особо ценными для владельца предметами. При ежедневных осмотрах и почти перед каждой атакой ротные фельдфебели (реже офицеры) проводили проверку наличия у солдат личных знаков. За отсутствие знака полагалось дисциплинарное взыскание с немедленной выдачей нового знака…

В период второй мировой войны число типов применяемых личных знаков военнослужащих сократилось до двух: небольшой знак размером 50 × 33 мм — для ВМС, и стандартный личный знак размером 70 × 50 мм, аналогичный знакам образца 1915 и 1917 гг. — для сухопутных войск, ВВС, войск СС, полиции и ряда вспомогательных организаций вермахта…

История обоих личных знаков началась еще во времена рейхсвера — ограниченных до 100000 человек профессиональных военнослужащих вооруженных сил Веймарской Республики. Личный знак ВМС рейхсвера был введен в 1926 г., отличался от армейского как размерами, так и тем, что вместо трех узких прорезей для разлома знака пополам здесь было предписано продавливать вдоль длинной оси вала сплошную (от края до края) борозду глубиной 0,5 мм… Знаки было предписано изготавливать из анодированного латунью алюминия… С 1942 г. личные знаки ВМС все чаще стали делать из цинкового сплава, как в первую мировую войну. Состав надписей на знаках ВМС был традиционен: здесь обязательно указывались имя и фамилия владельца знака. С января 1942 г. для рядового состава это правило было отменено, на жетонах появилась общая для всех надпись «Kriegsmarine» («Военно-морские силы»).

У офицеров в нижней строке набивались категория или специальность, затем год производства в офицеры или поступления на службу в ВМС. У рядового состава стоял учетный номер в ВМС… Название корабля, которое еще присутствовало на знаках ВМС рейхсвера, на знаках вермахта уже не набивалось…

В сухопутных войсках рейхсвера личный знак стандартного с 1915-1917 гг. размера (высота 50 мм, ширина 70 мм, толщина 1 мм) ввели 2 мая 1925 г. В рейхсвере овальная пластина изготавливалась из цинкового сплава, а в вермахте с 1935 г. основным материалом стал алюминиевый сплав. Однако, уже с 1941 г. большие потери авиации и дефицит алюминия в стране заставили Германию вновь перейти на изготовление личных знаков из цинкового сплава, а в конце войны выпускались даже образцы из обычной стали. На личных знаках рейхсвера впервые утвердили в 1925 г. еще одно отверстие у нижней кромки знака — для связываня или сборки на металлическое кольцо отломанных нижних половинок знаков погибших солдат для пересылки их с донесениями о потерях в Берлин. В рейхсвере солдатам и офицерам личные знаки не выдавались, а хранились на складах до начала боевых действий. На знаках заводским штампом на каждой половинке была выдавлена надпись «Немецкие Имперские сухопутные войска» («Deutsches Reichswehr»), а над ней при выдаче знака должен был набиваться личный номер владельца знака в списках профессиональной армии рейхсвера. Позже, при мобилизации вермахта в сентябре 1939 г., в дело пошли со складов и цинковые знаки рейхсвера, на обратной стороне которых (реже — на лицевой над надписью) набивали необходимую информацию в соответствии с новыми требованиями вермахта: только сокращенное наименование воинской части и порядковый номер знаков в списках выдачи их владельцам. В 1939-40 гг. на личных знаках изредка стали появляться буквы «О», «А», «B», или «АВ», обозначающие группу крови обладателя знака, а с 1941 г. это стало обязательным«.

В качестве примера можно привести следующие сочетания символов на знаке, найденном нами на поле боя при погибшем немецком солдате:

«Нередкие случаи оплавления дюралевых личных знаков в сгоревших самолетах и танках привели к тому, что с октября 1940 г. в ВВС для членов экипажей самолетов ввели личные знаки из легированной жаропрочной стали с огнеупорным шнуром из асбестового волокна в целлюлозной оплетке. Для танкистов вермахта подобные знаки из жаропрочной стали на железной цепочке ввели 10 августа 1942 г. В остальных частях ВВС до конца войны преобладали алюминиевые (дюралевые) знаки, а в сухопутных войсках, полиции, войсках СС и других структурах вермахта — цинковые.

Схема надписей на знаках была везде примерно одинаковой: сокращенное наименование воинской части в верхней строке, группа крови и личный номер — в нижней строке. Только в войсках СС с апреля 1941 г. обязательно присутствовала заводская штампованная надпись «Waffen-SS» («Войска СС»). Наличие этой надписи позже отменили, достаточно было указания двух букв «SS», часто в виде рун в названии воинской части…

В вермахте личные знаки обычно выдавались призывникам вместе с другим снаряжением и обмундированием в запасных частях. Знак выдавался бесплатно, но в случае его утери по вине владельца за новый экземпляр уже приходилось платить. Для повторной выдачи личных знаков с новыми номерами и названиями частей в боевых и запасных частях, а также на кораблях ВМС полагалось иметь запас личных знаков в количестве 20 % от численности личного состава…

Еще в 1917 г. была отлажена схема фиксации факта гибели немецкого солдата: личный знак разламывали пополам, верхнюю половину знака оставляли на трупе для возможной в будущем идентификации останков при перезахоронении или проведении экспертизы, а нижнюю половину вместе с донесением о гибели солдата отправляли в Берлин.

В частях и подразделениях вермахта кроме донесений о потерях было положено ежемесячно готовить так называемые «Перечни личных опознавательных знаков», представлявшие собой списки выданных и ушедших из подразделения (в лазарет, в другую часть, в могилу и т.п.) личных знаков солдат и офицеров, которые также отправлялись в центральное справочное бюро вермахта по учету потерь «Wermacht-Auskunft-Stelle» (сокращенно WASt) в Берлине. Сегодня современной правопреемнице WASt «Немецкой службе по оповещению близких родственников павших бывшего немецкого вермахта» (Deutsche Dienststelle) досталось наследие из более чем 100 миллионов сообщений по движению личных знаков только в сухопутных войсках и ВВС. Именно ведение такой сложной системы учета личного состава позволяет сейчас определять личность каждого погибшего или пропавшего без вести военнослужащего вермахта«.

Итак, на обеих половинках немецкого жетона специальным портативным прессом в штабе части глубоко и отчётливо были выдавлены аббревиатура точного названия части, её номер согласно принятой номенклатуре и личный номер солдата в списках части, присвоенный ему при постановке на довольствие. Правильное прочтение и определение по аббревиатурам названия части является прерогативой немногих специалистов в России. Их можно пересчитать по пальцам.

Ни имени, ни фамилии, никаких других данных на жетоне не было: немцы сразу позаботились об обезличении медальона, дабы не совершалось надругательств над именем в любом виде, а также для того, чтобы воину при попадании в плен было «легче» сохранять военную тайну, в т.ч. свое имя. Списки же частей хранились в архивах Германии; там всегда можно было установить биографические данные солдата и произвести учёт; там же хранились собранные с похороненных солдат половинки жетонов. При находке на останках целого неразломленного жетона можно с уверенностью сказать, что этот солдат учтен в Германии пропавшим без вести, причем это можно сказать сразу, в момент находки.

По опыту работы, следует отметить, что сохраняемость такого медальона практически в любых условиях приемлемая. Несколько худшую сохранность имеют медальоны той же формы из некачественного дюралюминия, если они попали в переувлажненную почву.